Скандальный триллер режиссера Ларса фон Триера «Дом, который построил Джек» впервые был показан во внеконкурсной программе Каннского кинофестиваля.

— Ума, вы играете одну из жертв жестокого убийцы, почему согласились на такую роль?

— У меня не ключевая роль в этом фильме, но довольно интересная, к тому же я не могла не согласиться на предложение Ларса снова поработать вместе. После «Нимфоманки», где я впервые у него снималась, я не могла дождаться, какой же образ получится в «Доме, который построил Джек».

— Остались довольны?

— Абсолютно! Быть причастной к такому эпичному фильму — это нечто!

— В прошлом году вы дебютировали на Бродвее, в постановке «Парижская женщина». Насколько подготовка к бродвейскому шоу отличается от подготовки к съемкам?

— Это совершенно иной процесс. Подготовка к киносъемкам проводится самостоятельно — прочитав сценарий, придумываешь идею подачи роли, а затем работаешь с режиссером, но многое все равно зависит от тебя.

В театре у вас есть четыре недели бесконечных репетиций, которые забирают целый день, шесть дней в неделю, с участием прекрасных актеров, работающих в труппе. Для меня это было удивительное психологическое исследование себя, текстов, театра, взаимодействия с другими людьми на гораздо более глубоком уровне, чем в изоляции при подготовке к роли в фильме.

— Как вы выбираете подходящие сценарии?

— Стараюсь останавливаться на разножанровых проектах, которые были бы интересны мне как актрисе. Никогда не хотела зацикливаться на одном, поэтому прежде всего исключаю повторы.

— Вы всегда работали с потрясающими режиссерами. Вам просто везло или это осознанный выбор?

— Я очень хотела работать с лучшими режиссерами — они были моим главным ориентиром, путеводной звездой. И я обычно делаю выбор в пользу режиссера, а не своего героя, даже если роль небольшая. Сейчас в моей жизни абсолютно новый период, я заново открываю себя в кино — посмотрим, что из этого получится.

— Некоторые критики говорят, что каждая роль Умы Турман несет в себе частичку ее души. Можете это подтвердить?

— Каждую свою роль я пропускаю через себя и пытаюсь создать что-то истинное. Когда вы делаете свою работу, ваша душа должна понять это. Большинство актеров так или иначе стараются сродниться со своими персонажами. Бывает, получается, иногда нет.

— Хотели бы снять собственный фильм?

— Никогда не говори никогда!

— Красные дорожки и светские мероприятия стали неотъемлемой частью актерской карьеры. Вы получаете от этого удовольствие?

— Да, там может быть довольно весело! Это как большой карнавал.

— Вас часто приглашают рекламировать разные бренды. А сами следите за модными трендами?

— Я люблю моду, как и многие женщины. В молодости была к ней равнодушна, но со временем научилась наслаждаться фешен-искусством и ценить все эти «девичьи штучки». Правда, совершенно не интересуюсь трендами и новинками.

У меня классический стиль одежды. Бывают, конечно, отличные вещи, но я лично предпочитаю практичность. Для меня важно, чтобы вещь задерживалась в гардеробе хотя бы лет на пять. Наряд лишь на один выход или сезон — совсем не для меня. Возможно, в будущем я определюсь и со своими модными приоритетами.

— Правда, что вы вегетарианка?

— Всю жизнь стараюсь ею быть и максимально исключаю мясо из рациона. Я считаю, чем больше людей станет вегетарианцами, тем лучше для Земли. Давно доказано, что мясная индустрия токсична для планеты и нашего организма.

— Вы снялись в двух эпохальных фильмах — «Бароне Мюнхгаузене» и «Опасных связях» — и практически сразу после этого стали секс-символом. Какие ощущения испытывали, помните?

— Вы шутите? Где вы видели секс-символы женского пола с 42-м размером ноги?! (Смеется.)

— С такой самооценкой многие не согласятся…

— «Иногда низкая самооценка — это всего-навсего реальность», — говорил герой одного фильма. Шутка. (Смеется.) Наверное, дело в другом: я происхожу из династии, так сказать, писаных красавиц. Мама была моделью — довольно успешной. Бабушку считали одной из красивейших женщин своего времени, изобразили ее в виде скульптуры ню, которая до сих пор стоит в маленьком шведском портовом городке Треллеборге. Моя мама, когда ей было 17, приехала в Нью-Йорк именно из Швеции… Так что особого трепета перед физической красотой в нашей семье никогда не было. Как и особого внимания ко всему физическому в целом, ведь мои родители — истинные буддисты. Словом, в любом случае я не считаю физические данные серьезной характеристикой человека и показателем его успеха. Важнее, как он распорядится этими данными.

— У вас с детства такие убеждения?

— В детстве меня постоянно дразнили за имя, за долговязость и белобрысость. Но у меня три брата, и все с удивительными именами — Ганден, Дечен и Мипам. А братья в юности были далеки от родительского буддийского неприятия насилия. Могли и накостылять. Первые 14 лет жизни я провела в убеждении, что я ужасна, и у меня жуткая внешность. Нос страшно длинный. Кто-то из маминых коллег даже советовал сделать пластическую операцию. Да и рост… Не очень-то приятно, знаете, иметь рост метр восемьдесят в 12 лет! Из-за имени и роста я ощущала себя совершенно атипичной, а это весьма некомфортное чувство. Внутренний имидж человека, то, как он видит себя, формируется довольно рано, думаю, раньше, чем было бы нужно. Словом, до сих пор, слыша о своей красоте, я этому до конца не верю. Возможно, мне просто не нравится сам факт, что меня оценивают.

Это слайд-шоу требует JavaScript.

— Что хорошее из детства и юности вам вспоминается?

— Стоит сказать, что лет до 12 моя жизнь была вполне безоблачной. Амхерст — город пяти колледжей и университетских преподавателей — неплохое место для ребенка, в таком и надо расти. Помню первый концерт, на который пошла с родителями. Мне было лет шесть, там звучала индийская музыка, невозмутимый музыкант с грустным ситаром, прекрасная танцовщица, сладкий дым… Скоро я заснула в своем кресле. Запах ароматических палочек, звук ситара, мягкое теплое кресло — эти воспоминания всегда со мной, в качестве образа особой детской защищенности, которая шла от родителей. Но не от братьев… С одной стороны, хорошо иметь братьев, а с другой — плохо быть девочкой среди трех мальчиков. Сама становишься в некотором смысле мальчишкой. Размываются представления о различиях между полами.

Моя юность была достаточно мятежной и брутальной, я постоянно противостояла миру. В 15 лет поехала в Нью-Йорк, и тут главной задачей было научиться чувствовать себя среди людей более или менее комфортно. В общем, научилась и нормально жила. И в пиццерии, где мыла посуду, и в раздевалках, и на подиуме, когда начала модельную карьеру. Хотя мне все это не нравилось, очень.

— Почему?

— В модельном бизнесе все нацелено на одно: «Покупайте больше! Не хотите еще? Я сделаю вас на 10 лет моложе, и все будут оборачиваться вам вслед!» Продать побольше — это цель супермаркетов, торговых центров, бутиков и всей торговой индустрии, а значит, и моды. Но если бы я хотела быть продавцом, я бы им стала. И это было бы куда честнее, чем с важным видом дефилировать по подиуму.

— Как считаете, почему женщины в наши дни не ценят собственную красоту, стараются изменить внешность с помощью пластических операций? Страдают от низкой самооценки?

— Сегодня женщины испытывают очень жесткий прессинг. Социум, в котором они существуют, подавляет их индивидуальность. Поэтому матери должны оберегать дочерей от давления общества и воспитывать их так, чтобы они уважали и любили себя, принимая себя такими, какие они есть. Это как с толерантностью — чем больше счастливых людей, чем они добрее друг к другу, тем лучше мир. Мы сдвинулись с мертвой точки, надеюсь, не остановимся.

— Вы дважды были замужем, и оба раза брак закончился разводом. Такой опыт не разочаровал вас?

— Мне понравилась одна мысль в «Манхэттене» Вуди Аллена: счастье — это не жизнь с одним идеальным партнером, а цепочка значимых для тебя отношений. Которые, в общем-то, могут иметь разный исход — заканчиваться, не быть счастливыми, не иметь хеппи-энда. Тем более что люди со временем меняются, и то, что ты знал о любимом вчера, сегодня может стать неправдой. Ведь мы все двигаемся и развиваемся в разных направлениях. Когда-то я говорила, что лучше иметь дело с тем, кто тебя обманывает, чем с тем, кто не спускает воду в туалете. Но сейчас думаю иначе. (Смеется.)

Присутствие мужчины для вас важно?

— Не думаю, что мужчина — это необходимость. Но никогда не имела ничего против, скажем так, компаньона по жизни. Я совсем не жду от партнера помощи и решения моих проблем. Потому что я их решаю само. Но вот комбинация — любовь и хорошая компания — важна.

— У вас трое детей, чем руководствуетесь в их воспитании?

— Скажем так, я просто работающая мать со всеми горестями и радостями, которые приносят дети. Матери часто готовы жертвовать чем-то ради детей, бессознательно, по природе материнства. Мне тоже этого хочется. Был период, когда я отказывалась читать сценарии, если съемки предполагались не в Нью-Йорке. Не хотелось оставлять малышей или срывать их с места. Но теперь мне стало ясно, что тут необходим баланс — с одной стороны, отдавать себя, чтобы дети чувствовали любовь и заботу, с другой — что-то оставлять для себя и продолжать вести полноценную жизнь.

— Вы актриса в кино, на телевидении, на Бродвее, модель показов высокой моды и многих брендов, мать троих детей. Как получается сохранять баланс между всем этим?

— Боюсь, что не готова выступить в этом вопросе экспертом. Не знаю, как найти баланс. Я просто делаю все, что в моих силах. Верю, что если смогу реализовать хотя бы половину того, что задумала, и не просто, а с любовью, хорошим настроением и юмором, этого будет достаточно.

Мы все возлагаем на самих себя очень большие надежды — на это, конечно, есть причины — и мы все должны стремиться быть лучшими во всем, насколько способны, но… мы все же люди, давайте позволять себе быть просто людьми.

по сюжету

«Дом, который построил Джек» — психологический триллер Ларса фон Триера c Мэттом Диллоном, Райли Кио и Умой Турман в главных ролях. Фильм рассказывает о человеке по имени Джек, который за 12 лет стал искусным серийным убийцей в американском штате Вашингтон. Действие ленты происходит в 1970-1980-x годах.

«Дом, который построил Джек» — это первая картина режиссера после пятилетнего перерыва. Съемки проходили в Швеции и Дании.

В украинском прокате с 6 декабря.

Оставьте ваш комментарий